Не больше понимания встретил Albert Aylert и у джазменов без погон. В 1961г. он, завершив службу, вернулся в Штаты, пытался играть в различных составах в Калифорнии, затем дома, в Кливленде. Увы, подавляющему большинству музыкантов его идеи казались странными, малопонятными, неприемлемыми. С ним просто не хотели играть. Лишь у Роланда Кирка (Roland Kirk), своего ровесника и почти земляка, он встречал хотя бы тень взаимопонимания. Albert Aylert чувствовал себя страшно одиноким, и лишь семья обеспечивала ему крепкий тыл.

Он мог творить, искать, идти наперекор, но экономически и он, и его брат всегда могли рассчитывать на поддержку родителей. В этом плане, несмотря на зачастую мизерные доходы от своей музыкальной деятельности, у Albert Aylert всегда были средства на продолжение работы именно в том русле, которое он намечал сам. В более поздний период место родителей на должности главного спонсора занял John Coltrane.

Но до этого было еще далеко. Разочарованный Albert Aylert вновь устремляется в Европу В начале 1962г. он оказывается в Швеции. Поначалу и здесь его не хотят слышать: "Я помню одну ночь в Стокгольме. Я пытался сыграть то, что было в моей душе. Меня выгнали. И тогда я отправился в метро и играл там для маленьких шведских детей. Они слышали мой плач". Этот странный афроамериканец с ярким пятном ранней седины в иссиня-черной бороде опоздал в битники и опередил хиппи, только место галлюциногенов у него занимала глубокая и причудливо преломившаяся религиозность. Он так бы и мог "дождаться" детей-цветов в подземках европейских столиц, но, в конце концов, в Стокгольме ему повезло.

Во-первых, именно здесь он наконец-то оказался в студии грамзаписи, а во-вторых, Albert Aylert именно в Швеции повелось повстречать единомышленников - американцев. Один за другим, в конце 1962г. шведскую столицу посетили с гастролями Сонни Роллинз (Sonny Rollins) со своей группой, включавшей трубача Don Cherry, а затем другой авангардный, пианист Cecil Taylor. Джем-сейшны с Роллинзом, совместные выступления с трио Тэйлора в Дании, волшебная атмосфера копенгагенского клуба "Монмартр", сыгравшего во фри-джазе ту же роль, что и "Минтонз плэйхауз" в истории бопа, записи с датскими джазменами (январь 1963г.), изданные позже местной фирмой "Debut" под названием "My Name Is Albert Ayler", - все это придало Albert Aylert уверенность в своих силах и в своих идеях.

Он не собирался подражать своим коллегам, но и одиноким в своих поисках больше себя не чувствовал. Его путь теперь лежал в Нью-Йорк - самый космополитический и самый жадный до всего нового город мира. В его клубах уже было немало музыкантов, с удовольствием игравших фри-джаз или музыку "новой вещи" (new thing), как еще иногда называли их творения. Здесь Albert Aylert почувствовал себя как рыба в воде. Он играл в джемах, он несколько раз импровизировал вместе с Ornett Coleman на нью-йоркской квартире последнего (безумно хотелось бы послушать их дуэт; домашние концерты эти записывались, но, увы, так никогда и не были изданы, затерян и след самих пленок), наконец, в Нью-Йорке сложился и один из лучших вариантов трио Albert Aylert.

В него вошли белый басист Гэри Пикок (Gary Peacock) и барабанщик Санни Мюррэй (Sunny Murray), знакомый Albert Aylert еще по участию в стокгольмских выступлениях Сесила Тэйлора. Мне кажется, это время -- 1963-64 гг. - было самым счастливым периодом жизни Albert Aylert. Он играл то, что хотел, и находил отклик на свою музыку, он женился, встал вскоре отцом. Его лучшие веши были сочинены тоже в эти годы. Начали выходить и пластинки с его музыкой.