Барнет любил окружать себя вдохновенными, творческими музыкантами. К слову сказать, многие из них были неграми и из-за такого его отношения к расовому вопросу (особенно в те дни) его бэнд не приглашали участвовать в каких-либо коммерческих радиопередачах, которые представляли в эфир именитые биг-бэнды. Он даже имел неприятности с ангажементами в определенных отелях, т. к. твердо придерживался своих принципов. Не всегда у него все получалось хорошо. Тогда он попадал в сложное положение просто из-за того, что не заботился о последствиях. Но не терял при этом чувство юмора. В 1939 г., после того как бэнд начал выступать в знаменитом "Паломаре" в Лос-Анджелесе, там произошел пожар и этот танцзал сгорел до основания.

Оркестр потерял абсолютно все - инструменты, подставки, ноты, даже униформу. Барнет махнул рукой: "Это лучше, чем быть сейчас в Польше под бомбами, падающими на голову!". Затем появилась его новая свинговая аранжировка под названием "Мы - погорельцы". Через два года, также на Западном побережье, оркестру Барнета был снова нанесен урон, когда его гитарист Бас Этри и трубач Ллойд Хандлинг погибли в автокатастрофе. Хотя дела у Чарли шли в общем неплохо в середине 30-х г. г. (летний сезон 1936 г. он отыграл в "Glen Island Casino", где представил новую вокальную группу из Буффало "Modernairs", а в 1937 г. имел в своем составе таких джазовых "звезд", как Джой Кирби и Фрэнки Ньютон), но лишь в 1939 г. его бэнд действительно воспылал - фигурально на сей раз. Это был год, когда он записал бурную, неистовую версию темы Рэя Нобла "Cheroky", которая вскоре стала главной темой его оркестра.

Это был также год, когда Билли Мэй присоединился к бэнду в качестве трубача и, самое главное, аранжировщика. Краснощекий, юмористичный и обладавший большим воображением Мэй и более степенный, но не менее эффективный автор инструментовок по имени Скип Мартин начали создавать нотную библиотеку для оркестра Барнета, что придало ему характерный стиль, которого он до того времени не имел. Это были годы процветания бэнда. Он сделал большое количество записей на "Bluebird", включая такие темы, как - "Pomptone Ternpike", "Wings Over Manhattan" и "Red Skin Tumba", которая была очень похожа на аранжировку "Cherokee", а последняя принадлежала АСКАП, что вызвало некоторые осложнения, поскольку мелодии АСКАП из-за "войны" этого общества с радиокомпаниями не разрешалось пускать в эфир. Во многих записях можно было слышать вокал Мэри Энн МакКолл, неплохой певицы с джазовой окраской.

Но в начале 1941 г. у Барнета появилась новая вокалистка, которая до этого записала несколько номеров с оркестром Нобла Сиссла. Ее звали Лина Хорн. Баритон Боб Кэррол, который также пел с Барнстом в то время, вспоминает, как Лина впервые пришла в оркестр: "Мы работали в театре "Виндзор" в Бронксе и что-то случилось с певицей, которая тогда у нас была. Тут кто-то вспомнил о девушке работавшей в кинотеатре, и мы послали за ней. Это была Лина. Я еще помню, что у нее были длинные, беспорядочные волосы и ее платье не было достаточно модным. Она пробежала несколько мелодий в подвале театра, а затем без всякой подготовки вышла на сцену и сделала следующее "шоу"! Она была просто великолепна".

Чарли умел находить новые таланты. К следующему году он уже собрал целую кучу выдающихся молодых музыкантов. Это были трубачи Нил Хефти, Пинатс Холлэнд и Эл Киллизн, кларнетист Бадди ДеФрэнко и пианист Додо Мармароза плюс новая певица Фрэнсис Уэйн, которой подобно Хефти суждено было стать важным участником наиболее знаменитого оркестра Вуди Германа несколькими годами позже. Затем последовали другие "звезды": вокалисты: Фред Уоррен, Кей Старр, Дэйв Лэмберт и Бадди Стюарт, пианист-аранжировщк Ральф Бернс, тромбонист Трамми Янг, гитарист Барни Кессел, басист Оскар Петтифорд, а спустя несколько лет - трубачи Кларк Терри, Джимми Ноттингэм и Док Северинсен.

Если вы поговорите с любым из этих людей, то обнаружите, что у них сохранились одинаково приятные воспоминания о тех днях с Чарли Барнетом. "Это было сплошное удовольствие", скажут они. "Чарли был прекрасный лидером, с которым можно работать. Он обладал большой музыкальной и личной целостностью, и хотя порой дела шли неважно, сама работа в его бэнде была для нас настоящим вознаграждением. Там никогда не бывало скучно". Но в конце концов Барнет распустил свои биг-бэнд. Он осел на Западном побережье, в Палм Спрингс, и несколько лет руководил малой группой (секстетом или септетом), всегда имея достаточно работы с точки зрения музыкальной занятости. В середине 60-х г.г. он временно снова возглавил биг-бэнд, организованный специально для двухнедельных выступлений в "Basin Street East" в Нью-Йорке.

В финансовом отношении у него никогда не было каких-либо серьезных неурядиц. Ему обычно удавалось почти все, что он хотел сделать. Сейчас у него свой дом и свой аэроплан, у него было по крайней мере десять жен и множество алиментов. В настоящее время Чарли Барнету уже за 60 (р. 1913) но он сохранил по-прежнему все свое обаяние и живость, наряду с не умирающей любовью к пульсирующим звукам биг-бэнда, связанным с большой аудиторией. "Я по-прежнему люблю слушать бит большого оркестра", говорил он недавно. "Мне не нравится, когда бэнд звучит слишком абстрактно. Я считаю, что джаз должен волновать, возбуждать. Но "волновать" и "потрясать" - это разные вещи, чего не понимают молодые ребята". Чарли Барнет был одним из "молодых" долгое время.