Дирижирование не может быть в полной мере выразительным, если оно не образно. Именно образность жеста придает дирижированию выразительность и определенную осмысленность. Через образность жеста намерения дирижера становятся понятными оркестру. Образность жеста охватывает буквально все уровни дирижерской техники. Уже начальный ауфтакт может и должен выражать характер определяемой им музыки, способен оказать влияние на сознание исполнителей, сразу же вовлечь их в свою сферу.
Образность жеста необходима при передаче движения музыкальной ткани, развития мелодической линии. Именно здесь дирижер, преодолевая нейтральность движений тактирования, превращает его в действие, передающее функциональные отношения между долями такта, звуками каждой доли.
В чем это конкретно выражается? Каждая музыкальная фраза (построение, предложение) имеет начало, продолжение и завершение. Каждая фраза в своем движении устремлена к точке притяжения, мелодической кульминации. Соответственно этому дирижер должен уже в начальном ауфтакте показать, что он именно «берет» звук, начинает движение фразы, затем поддерживает его в состоянии переходности, устремленности и наконец завершает его в конце фразы. Наиболее образно и демонстративно это можно передать в том случае, если дирижер будет применять обращенный ауфтакт, поддерживающий звуки снизу. Именно движение, направленное снизу вверх, способно вызвать представление о незавершенности действия. Движения тактирования, направленные вниз, подобное представление вызвать не смогут. Мы имеем в виду прежде всего представления музыкантов оркестра.
Но функциональная направленность жеста небезразлична и для самого дирижера. Выражая подобным образом свои музыкальные представления, дирижер в то же время активизирует их, как бы придавая им некую конкретность, ощутимость. Он реализует свои музыкальные представления в конкретном действии, а не какими-то абстрактными жестами, не дающими ему образного ощущения. Здесь можно провести некоторую аналогию с нашей речью. Начиная говорить, мы уже имеем в своем сознании то слово, смысл которого является содержанием высказываемого. Все слова произносимой фразы устремлены к смысловой точке, поддерживаются определенной интонацией.
Для того чтобы жест передавал устремленность движения музыкальной фразы, дирижер должен представлять это устремление уже в своем мышлении. Начиная передавать в своих жестах музыкальную мысль, он должен сразу всю ее охватывать своим сознанием, должен уже вначале ощущать точку притяжения, к которой поведет развитие фразы. Таким образом активизируется сознание дирижера, становясь более конкретным и «осязаемым».
Напомним, что образность дирижирования предполагает активное участие выразительного жеста левой руки. Она не должна выполнять параллельные движения, но и не должна оставаться пассивной. Ее жесты должны как бы дополнять действия правой руки, придавать им соответствующую осмысленность. В частности, левая рука может подчеркивать точку кульминации, как бы говоря: «сюда». Левая рука может оказывать влияние на колорит звучания, его насыщенность или большую прозрачность, воздушность.
Как, каким способом это осуществлять — сказать невозможно, поскольку рецептов здесь не существует. В этом и сказывается способность дирижера почувствовать образность музыки, ее смысловое содержание. Развить эту способность можно только одним способом — желать передать в своем жесте характер музыкального образа, пробовать путем метода сопоставлений, искать и искать. Только наличие страстного желания и настойчивого поиска может дать положительный результат. Само по себе ничто не появляется. Однако прежде чем прибегнуть к помощи левой руки, следует максимально активизировать выразительность правой. Поэтому целесообразно вначале искать выразительные средства, пользуясь лишь правой рукой.